Помоги мне из небытия

 ***                                                                                                                          Помоги мне из небытия,

 Там, где ночь заламывает руки,

 Там, где сводит голову от муки,

 Там, где ты - не ты и я - не я.

 

 Позови меня из темноты,

 Где слова расходятся на звуки,

 Где не доживают до разлуки,

 Где пусты кленовые листы.

 

 (были воды талые мутны,

 люди что-то знали и молчали.

 вереск и вода обречены –

 многим песням – многие печали).

 

 Дай мне бесконечного пути,

 Страшных снов и утренней тревоги,

 Светлый терем на краю дороги –

 Чтоб всю жизнь идти – и не дойти.

 

 ***

Думала – не ведала,

 Верила – не чаяла,

 Да явился – преданный,

 Да пришел – отчаянный.

 

 По витому вороту

 Строчка обережная.

 Золотая-гордая,

 Бережная-нежная.

 

 Суеты да хлопоты,

 Занавески белые.

 Ходят вкруг да около

 Сваты неумелые.

 

 Выезд разукрашенный,

 Колокольцы звонкие,

 Руки по-над чашами

 Смелые да тонкие.

 

 Очи ненаглядные,

 Серые, раскосые.

 Выходи под яблоню,

 Ночь простоволосая.

 

 Вспомнится – забудется,

 Всплачется – рассеется,

 Спорится – полюбится.

 Вьюжится – развеется.

 

 Вышита метелица

 Голубыми звездами,

 Птицы-канителицы

 Да рябина гроздьями.

 

 Омуты рассветные,

 Небеса глубокие…

 Думал – счастье близкое,

 А оно далекое.

 

 Улетела горлица,

 Нечего печалиться.

 Выйди за околицу –

 Поле не кончается.

 

 Все пути – окольные,

 Все цветы – любимые.

 Воля колокольная,

 Даль необозримая.

 

*** 

Из кленовых ладоней разбитых

 Поит ночь молоком недопитым.

 День приносит остатки на блюде.

 Будет день, но чего-то не будет.

 Будем жить на зеленых страницах,

 Будем жизни до смерти учиться,

 Будет жизни - до смерти – хотеться,

 Но без музыки трудно распеться,

 Да и песня горька, как калина…

 Будет век твой и странным, и длинным.

 И того ли еще напророчат?

 Век твой – осени, осени хочет.

 Только осень уходит из жизни

 И гостей собирает на тризну…

 А напиток осенний не слаще

 Слез багровых осиновой чащи.

 Ты последний узнаешь об этом,

 Значит, песня твоя не допета,

 Значит, чаша твоя не допита…

 

 ***

– Как дела? Чем дышишь? Как живешь?

 Почему ни строчки не черкнешь?

 – Холода. Тревожные поля.

 Старая забытая земля.

 Небо синеву речную пьет.

 Рыба разбивается об лед.

 Тишина как скользкая игла.

 И опять не кончены дела.

 Вы мне говорите: напиши,

 Только здесь у неба нет души,

 Нет огня, и света тоже нет.

 И вообще, все письма – это бред

 Всех моих бессонниц и твоих.

 Это стих? Наверно, это стих…

 – Ты когда приедешь?

 – А зачем?

 – Звери возвращаются в тотем,

 Лодки уплывают к берегам…

 – В вашей колыбели быть снегам.

 В вашем январе – последний день.

 Улетают стаи лебедей

 Из постельно-белой тишины.

 Вы не доживете до весны.

 Я вернусь, а Вас здесь больше нет…

 

 ***

Разойдется весна по краям ледяной полыньи,

 И раздавит края, и останется в самом начале.

 Закричат от тоски неземной неземные мои,

 Неуемные птицы полыни, души и печали.

 Им метаться в незапертой клетке, не видя преград,

 Натыкаться на стены, которые сами сложили,

 Не держаться друг друга, идти на облет, вперехват

 По натянутым струнницам птичьих тугих сухожилий.

 Нам уже не за ними, нам ниже, по полю бежать,

 Обдирать голоса о стальную небесную кромку,

 Напролом, напролет, не дышать, не держать, не дрожать

 И воздушную рябь ледяными ладонями комкать.

 Мы уже и не птицы, а капли воды на висках,

 Беловатые проблески сбоку ослепшего глаза,

 Водянистые тени, завернутый в белое страх,

 Вороное крыло, на котором еще не летали ни разу.

 Поднимается вверх заострившийся спутанный клин,

 Проявляется сквозь оперенье неясная небыль.

 Посмотри – незатверженный голос встает из глубин,

 Оглянись – мы опять по весне вырастаем до неба.

 А по осени снова вернемся в свои берега

 И уже не поймем, почему нам осталось немного

 То ли рваться по ветру, с полшага пускаясь в бега,

 То ли верить в недоброго сильного смертного бога.

 

 ***

Брат сентябрь, чай из блюдца.

 Даже дождь уже не плачет.

 Не пора ли захлебнуться

 Чаем сладким и горячим?

 Не пора ли раздвоиться

 В темноте осенней ночи

 На беспамятные лица

 И срывающийся почерк?

 Мы отведали рябины

 И дождались листопада,

 И остались неповинны,

 Не приняв его обряда.

 И просветит сквозь печали -

 Междуречье, заоконье,

 Зачарованные дали.

 Непривязанные кони

 Разбрелись по всем дорогам-

 И не нашим и не вашим.

 Ветры гладили нам ноги,

 Наливали полны чаши,

 На следы нам наступали,

 Нагоняли грусть-тревогу,

 Уводили от печали

 К чужедальнему порогу.

 А потом случится осень,

 Неожиданно, как прежде.

 И никто уже не спросит

 О потерянной надежде.

 И протянется до края

 По цепочке журавлиной:

 Я люблю тебя, родная -

 Я не жду тебя, любимый.

 

 ***

…Береги этот дом. Но тебя увели

 Километры и мили несуженой воли.

 Береги… И ложатся до края земли

 Километры, снега и великие боли…

 По чужим берегам на чужие снега.

 Закрутило, да так, что не выйти из круга.

 Ох ты, буря моя, ледяная пурга,

 Запоздалая вьюга, последняя вьюга.

 Если знаешь завет, то не знаешь ключа,

 Если ключ при себе – то замка не отыщешь.

 К нам когда-то ногой не ступала печаль,

 А сегодня остались одни пепелища.

 Ты зайди в этот дом, благо, дверь без замка.

 И отведай вина из хрустального кубка.

 Почему эта боль так была далека?

 На столе, как на сердце, осталась зарубка.

 Потерялась сума. И найдешь ли ума,

 Чтобы кланяться в ноги непройденным землям?

 Но встают терема – и приходит зима,

 И мы видим большое – да малому внемлем.

 На незнаемом поле полынной земли

 Очарован звездой – но неведомо имя.

 Мы с тобою когда-то из Дома ушли,

 А обратно, наверно, вернемся другими.

 Будем жить и тужить до последних времен,

 То, что знать не дано, даже им непонятно.

 Мы давно отреклись от племен и имен,

 Мы приходим случайно, и нет нам возврата.

 

***

Беспутица, февраль и кофеин.

 Пустые ледяные переулки.

 И звук идет по ним какой-то гулкий.

 (как будто бы он может быть другим).

 

 Перед весной не доверяй дверям,

 Не отпирай железные ворота.

 Вот так среди зимы приходит кто-то

 И хочет в дом, а ты не отворяй.

 

 Когда-нибудь раздвинутся дома,

 Не ветер, а поветрие подует.

 Останусь невредимой, упаду ли -

 Все вытерпит последняя зима.

 

 Споется недописанный мотив

 О том, что до весны еще неделя,

 Что надо продержаться до апреля.

 И волосы успеют отрасти.

 

 Придумавшему книгу обо мне

 Перепишу последнюю страницу –

 Переживет. И маленькая птица

 Забьется в нарисованном окне.

 

 Моя душа по-прежнему чиста,

 Нетронута и неисповедима,

 И кажется опять, что эту зиму

 Смогу еще не раз перелистать.

Маргарита Чикалина
г. Киров.  Корреспондент областной детской газеты "Я живу". Член Союза писателей России. Автор сборника стихов "Лихолетье" в серии "Народная библиотека".

 

http://www.stihi.ru/avtor/margarita4

http://grinstreet.ru/index.php?modul=cat&action=item&id=3