***                                                                                                                          Помоги мне из небытия,

 Там, где ночь заламывает руки,

 Там, где сводит голову от муки,

 Там, где ты - не ты и я - не я.

 Позови меня из темноты,

 Где слова расходятся на звуки,

 Где не доживают до разлуки,

 Где пусты кленовые листы.

 (были воды талые мутны,

 люди что-то знали и молчали.

 вереск и вода обречены –

 многим песням – многие печали).

 Дай мне бесконечного пути,

 Страшных снов и утренней тревоги,

 Светлый терем на краю дороги –

 Чтоб всю жизнь идти – и не дойти.

 ***

Думала – не ведала,

 Верила – не чаяла,

 Да явился – преданный,

 Да пришел – отчаянный.

 По витому вороту

 Строчка обережная.

 Золотая-гордая,

 Бережная-нежная.

 Суеты да хлопоты,

 Занавески белые.

 Ходят вкруг да около

 Сваты неумелые.

 Выезд разукрашенный,

 Колокольцы звонкие,

 Руки по-над чашами

 Смелые да тонкие.

 Очи ненаглядные,

 Серые, раскосые.

 Выходи под яблоню,

 Ночь простоволосая.

 Вспомнится – забудется,

 Всплачется – рассеется,

 Спорится – полюбится.

 Вьюжится – развеется.

 Вышита метелица

 Голубыми звездами,

 Птицы-канителицы

 Да рябина гроздьями.

 Омуты рассветные,

 Небеса глубокие…

 Думал – счастье близкое,

 А оно далекое.

 Улетела горлица,

 Нечего печалиться.

 Выйди за околицу –

 Поле не кончается.

 Все пути – окольные,

 Все цветы – любимые.

 Воля колокольная,

 Даль необозримая.

*** 

Из кленовых ладоней разбитых

 Поит ночь молоком недопитым.

 День приносит остатки на блюде.

 Будет день, но чего-то не будет.

 Будем жить на зеленых страницах,

 Будем жизни до смерти учиться,

 Будет жизни - до смерти – хотеться,

 Но без музыки трудно распеться,

 Да и песня горька, как калина…

 Будет век твой и странным, и длинным.

 И того ли еще напророчат?

 Век твой – осени, осени хочет.

 Только осень уходит из жизни

 И гостей собирает на тризну…

 А напиток осенний не слаще

 Слез багровых осиновой чащи.

 Ты последний узнаешь об этом,

 Значит, песня твоя не допета,

 Значит, чаша твоя не допита…

 ***

– Как дела? Чем дышишь? Как живешь?

 Почему ни строчки не черкнешь?

 – Холода. Тревожные поля.

 Старая забытая земля.

 Небо синеву речную пьет.

 Рыба разбивается об лед.

 Тишина как скользкая игла.

 И опять не кончены дела.

 Вы мне говорите: напиши,

 Только здесь у неба нет души,

 Нет огня, и света тоже нет.

 И вообще, все письма – это бред

 Всех моих бессонниц и твоих.

 Это стих? Наверно, это стих…

 – Ты когда приедешь?

 – А зачем?

 – Звери возвращаются в тотем,

 Лодки уплывают к берегам…

 – В вашей колыбели быть снегам.

 В вашем январе – последний день.

 Улетают стаи лебедей

 Из постельно-белой тишины.

 Вы не доживете до весны.

 Я вернусь, а Вас здесь больше нет…

 ***

Разойдется весна по краям ледяной полыньи,

 И раздавит края, и останется в самом начале.

 Закричат от тоски неземной неземные мои,

 Неуемные птицы полыни, души и печали.

 Им метаться в незапертой клетке, не видя преград,

 Натыкаться на стены, которые сами сложили,

 Не держаться друг друга, идти на облет, вперехват

 По натянутым струнницам птичьих тугих сухожилий.

 Нам уже не за ними, нам ниже, по полю бежать,

 Обдирать голоса о стальную небесную кромку,

 Напролом, напролет, не дышать, не держать, не дрожать

 И воздушную рябь ледяными ладонями комкать.

 Мы уже и не птицы, а капли воды на висках,

 Беловатые проблески сбоку ослепшего глаза,

 Водянистые тени, завернутый в белое страх,

 Вороное крыло, на котором еще не летали ни разу.

 Поднимается вверх заострившийся спутанный клин,

 Проявляется сквозь оперенье неясная небыль.

 Посмотри – незатверженный голос встает из глубин,

 Оглянись – мы опять по весне вырастаем до неба.

 А по осени снова вернемся в свои берега

 И уже не поймем, почему нам осталось немного

 То ли рваться по ветру, с полшага пускаясь в бега,

 То ли верить в недоброго сильного смертного бога.

 ***

Брат сентябрь, чай из блюдца.

 Даже дождь уже не плачет.

 Не пора ли захлебнуться

 Чаем сладким и горячим?

 Не пора ли раздвоиться

 В темноте осенней ночи

 На беспамятные лица

 И срывающийся почерк?

 Мы отведали рябины

 И дождались листопада,

 И остались неповинны,

 Не приняв его обряда.

 И просветит сквозь печали -

 Междуречье, заоконье,

 Зачарованные дали.

 Непривязанные кони

 Разбрелись по всем дорогам-

 И не нашим и не вашим.

 Ветры гладили нам ноги,

 Наливали полны чаши,

 На следы нам наступали,

 Нагоняли грусть-тревогу,

 Уводили от печали

 К чужедальнему порогу.

 А потом случится осень,

 Неожиданно, как прежде.

 И никто уже не спросит

 О потерянной надежде.

 И протянется до края

 По цепочке журавлиной:

 Я люблю тебя, родная -

 Я не жду тебя, любимый.

 ***

…Береги этот дом. Но тебя увели

 Километры и мили несуженой воли.

 Береги… И ложатся до края земли

 Километры, снега и великие боли…

 По чужим берегам на чужие снега.

 Закрутило, да так, что не выйти из круга.

 Ох ты, буря моя, ледяная пурга,

 Запоздалая вьюга, последняя вьюга.

 Если знаешь завет, то не знаешь ключа,

 Если ключ при себе – то замка не отыщешь.

 К нам когда-то ногой не ступала печаль,

 А сегодня остались одни пепелища.

 Ты зайди в этот дом, благо, дверь без замка.

 И отведай вина из хрустального кубка.

 Почему эта боль так была далека?

 На столе, как на сердце, осталась зарубка.

 Потерялась сума. И найдешь ли ума,

 Чтобы кланяться в ноги непройденным землям?

 Но встают терема – и приходит зима,

 И мы видим большое – да малому внемлем.

 На незнаемом поле полынной земли

 Очарован звездой – но неведомо имя.

 Мы с тобою когда-то из Дома ушли,

 А обратно, наверно, вернемся другими.

 Будем жить и тужить до последних времен,

 То, что знать не дано, даже им непонятно.

 Мы давно отреклись от племен и имен,

 Мы приходим случайно, и нет нам возврата.

***

Беспутица, февраль и кофеин.

 Пустые ледяные переулки.

 И звук идет по ним какой-то гулкий.

 (как будто бы он может быть другим).

 Перед весной не доверяй дверям,

 Не отпирай железные ворота.

 Вот так среди зимы приходит кто-то

 И хочет в дом, а ты не отворяй.

 Когда-нибудь раздвинутся дома,

 Не ветер, а поветрие подует.

 Останусь невредимой, упаду ли -

 Все вытерпит последняя зима.

 Споется недописанный мотив

 О том, что до весны еще неделя,

 Что надо продержаться до апреля.

 И волосы успеют отрасти.

 Придумавшему книгу обо мне

 Перепишу последнюю страницу –

 Переживет. И маленькая птица

 Забьется в нарисованном окне.

 Моя душа по-прежнему чиста,

 Нетронута и неисповедима,

 И кажется опять, что эту зиму

 Смогу еще не раз перелистать.

Маргарита Чикалина
г. Киров.  Корреспондент областной детской газеты "Я живу". Член Союза писателей России. Автор сборника стихов "Лихолетье" в серии "Народная библиотека".

http://grinstreet.ru/index.php?modul=cat&action=item&id=3

* * *

Неужели весна? Дождались!

Неужели закончились вьюги?

В голубую прозрачную высь

Улетают все ветры в округе.

И горячего солнца лучи

Очищают дороги и мысли.

Скоро будут смешные грачи

Возвещать о надежде и смысле.

И появится смелость тогда

И такая уверенность в силе,

Что любая беда – не беда,

Если зиму уже пережили!

* * *

Я приду к тебе в дождь. Будет осень оплакивать лето,

И потоками слез отмывать серебро тополей,

И под ноги бросать золотую листву, как монеты,

Ясным взглядом меня провожая до самых дверей.

Я приду к тебе в час, когда ждать ты уже перестанешь,

У порога замру, и две капли с ресниц упадут.

Просто зонтик забыла… и ты

удивляться устанешь,

И предложишь войти, и забудешь мельканье минут.

Я приду к тебе в дом, где ни разу еще не бывала,

Там гостила обида, скорее ее выгоняй.

Знаешь, это она меня долго к тебе не пускала,

Но теперь все иначе, и ты ничего не скрывай.

Почему же так часто у нас не хватало терпенья?

Но ошибки и беды куда-то уносит вода.

Я приду к тебе в дождь, взяв у осени благословенье,

Я войду в твою жизнь, чтоб остаться уже навсегда.

Вкусная весна

Я пью сиреневые сливки

Прозрачных сумерек весны.

И небо с розовой подливкой

Мне дарит пряничные сны.

А звезд пастилка золотая

Так ароматна и нежна.

Я и не знала, что такая

Бывает вкусная весна!

Малыш

Когда малыш – глаза в полнеба –

Прижавшись, обовьет рукой,

Его головка пахнет хлебом,

И райским садом, и росой.

Ах, этот нежный запах детства!

Вдохнув, забудешь обо всем.

Моя надежда и наследство

В сердечке маленьком твоем.

Пока ты ангел, и внимаешь

Святому пению друзей,

Язык животных понимаешь

И не считаешь долгих дней.

Увы, нельзя таким остаться

Всегда, мой ласковый, и вновь

Тебе – расти,

мне – умаляться,

И помнить,

и хранить любовь…

В доме родимом

В доме родимом подполье и печка,

Серая кошка сидит на крылечке,

Окна выходят во двор.

В спальне комод и горою подушки,

А на стене паучок да кукушка

Тихий ведут разговор.

На огороде малинник и грядки

И с урожаем всегда всё в порядке –

Щедрость родимой земли.

Баня покрашена масляной краской,

Яблони в небо глядят без опаски –

Вместе со мною росли.

К речке спускается узкая тропка,

Солнце над лесом поднимется робко –

Не забывай красоты!

Радуюсь каждой весёлой букашке,

А на лугах васильки да ромашки –

Лучшие наши цветы.

Там, где живёт босоногое детство,

Радость с печалью порой по-соседству

Добрые песни поют.

Но до сих пор мы немного беспечны,

Кажется – наши родители вечны,

Если так любят и ждут.

Оксана Чупракова, Лебяжье, Кировская обл. Участница Кировского областного литературного клуба "Молодость".

в Центральной библиотеке

новая встреча

в "Литературной гостиной"

Литературный клуб "Поиск"

г. Кирово-Чепецка

Поэты, члены Союза писателей России:

Олег Шатков, поэт, прозаик, бард

Николай Сластников - автор

шести поэтических сборников

Евгений Жуйков - автор

семи сборников стихов и прозы

Начало в 14 часов.

На листе А4

На листе А4: Доброе время суток.

Я пишу Вам с заснеженной станции поздней ночью.

Я поехала к Вам – мне опять изменил рассудок,

Тропы строчек опять растроились на многоточья...

Между тем, у меня в том краю никого, кроме

Вас... А все остальные успешно послужат фоном.

С остальными – трагично: не сходятся группы крови

И у них постоянно отключены телефоны.

Распадаются разговоры на части речи.

Я устала их складывать, склеивать их устала.

Вы - единственный, с кем бы хотела прожить вечер

И кому бы я ничего объяснять не стала.

Мы остались бы с вами на любительских снимках,

Где мы держимся за руки, смотрят на нас волками,

Наши синие тени устали и спят в обнимку

На потертом ковре под покатыми потолками...

Дописала письмо. На конверт наклеила марку.

В уголке вместо адреса ставлю изящный прочерк.

Так оно затеряется... Может придет.. К марту...

Я пишу Вам с заснеженной станции поздней ночью.

Невеста колдуна

Он научил меня петь чародейные песни,

Плечи замёрзшие кутать в туманы мехов,

Зелья варить, предугадывать добрые вести

И отводить от порога моих женихов.

Мне не венчаться, не ведать мне мужниной ласки

И не носить мне тяжелый расшитый намёт...

Серая птица в безумной безудержной пляске

Кликает бурю, колдует над топью болот,

Вьется над лесом огромной крылатою тенью...

Ночью во поле засвищут лихие ветра...

А на пороге моём журавлиные перья

Сброшены спешно, да так и лежат до утра.

Коротки ночи, а дни одинокие длинны...

Я ввечеру выхожу ворожить на жнивьё.

Тонет в тумане тоскующий крик журавлиный:

"Радость моя, запоздалое счастье моё!"

Как идёт ладья по ладоге

Как идёт ладья по Ладоге,

А луна в ладони ладанкой.

Над крутым обрывом берега

На груди у друга милого

Плачет юная княгинюшка:

«Завтра замуж отдают меня

Не за милого – за равного…

Мне не быть твоею ладою.

Не целуй, не обнимай меня,

Не зови меня по имени:

Ночи белые – короткие,

В очи наглядеться б досыта…

Голубы глаза любимые,

Будто бы вода колодезна

Тонким льдом слегка подернута,

А на дне ключи холодные,

А вода от слез соленая.

Голубы глаза – голодные.

А мои глаза – зеленые.

Темны очи - тихи омуты,

Упадешь – приму в объятия.

А потом – четыре стороны,

Перекрестка крест-распятие.

Мне не быть твоею ладою.

Я себя утешу песнею

И покатится над Ладогой

Причитание невестино:

Вейтесь, вейтесь, русы косыньки,

Лейтесь, лейтесь, горьки слезыньки.

Обращайтесь скатным жемчугом,

Собирайтесь в ожерелия,

Обнимите шею белую,

Обхватите руки тонкие,

Приберите меня к свадебке,

Чтобы князю милой глянуться,

Чтобы прежнего любимого

С глаз долой из сердца вон!»

Как идёт ладья по Ладоге,

А луна в ладони ладанкой…

Как кони скакали... Ладога 2

Как кони скакали в горячей полуденной пыли,

Да княжьи ладьи расписные по Ладоге плыли.

Ах, княже немилый, постылый, незнамый, нелюбый,

Зачем ты на Ладогу ехал по алые губы?

По белую выю, по русые косы, по темные очи?

На Ладоге ныне жемчужные росы да белые ночи...

Зачем ты приходишь? Зачем обнимаешь-голубишь?

Не люб ты мне, княже! Да разве ж насильно полюбишь?!

Он руки целует и очи, и шею лебяжью...

И смотрит... Глаза голубые... Красивый ты, княже...

Поклонись четырём сторонам

Поклонись четырём сторонам и пускайся в дорогу.

Если взяли в полон половецких полынных полей,

Если рана болит, то желать остаётся немного.

Дай Господь тебе тёмную ночь да хороших коней.

Посмотри на табун: белогривые,тёмно-гнедые,

Увести бы такого красавца и тронуться в путь,

В этом поле седом ничего не случится впервые.

Было всё. Не терзайся. Не надо.Уйди и забудь.

Только как же забыть то, как вспыхнула алая рана?

Как упал из седла, как тебя подымали с земли?

Как забыть, что вчера молодая княжна прибирала

Костяным гребешком непослушные кудри твои.

Ты в седле обернёшься, посмотришь устало и хмуро

На шатры, на костры, на коней, что пасутся вдали,

И пригрезятся звуки рогов и охота на тура.

Молодая княжна. Непослушные кудри твои.

Наталья Панишева, г. Киров,  СП России.

http://grinstreet.ru/index.php?modul=cat&action=item&id=13

http://www.stihi.ru/avtor/polovchanka09

Михаилу Георгиевичу недавно вручена Благодарность Министра культуры Российской Федерации за большой вклад в развитие культуры, многолетнюю плодотворную работу. Поздравляем с наградой!

http://zrko.ru/about/info/anounces/389/

Присоединяемся к поздравлению и приглашаем на  встречу всех любителей литературы! 

Литклуб "Рассвет".

Стихи участников фестиваля "Васнецовские дали".

Сегодня у нас в гостях Татьяна Арбузова из Кировского областного литературного клуба "Молодость".

Утро

Туман патлатый молоком

Поил русалочек у речки,

С лугов тянуло холодком,

И звёзды таяли, как свечки.

Неслышной поступью заря

Вступала в новый день несмело,

Небес воздушные моря

С её приходом заалели.

Лучи подобно сотням стрел

Летели, пущенные кем-то,

И вот от них уже пестрел

Весь мир, пронизан тонким светом.

Своих лохмотьев устыдясь,

Туман, наивно розовея,

Всё прятал их, в кустах таясь,

А ветер их, шутя, развеял.

И улыбалось до ушей

Всем желторотое светило,

И лёгкий вздох у камышей

Река до ночи затаила.

           Лесоповал

Делянки ждали срочной вырубки,

И обречённо лес молчал.

Взвыл дизель, на опушке порубки

Сминались до сырых мочал.

Гремя, фырча, железо тешилось,

Вгрызались траки в деревца,

Которые под солнцем нежились

До столь печального конца.

Валили лес, работа спорилась:

С вершин, где был пернатым кров,

Снимали скальпы, хрипло ссорились

Сквозь зубы пилы из-за дров.

Стволы бесстыдно оголённые

Затем свозили в штабеля,

А кроны хвойные, зелёные –

Под ноги, их – не в табеля.

Они нигде уже не значатся,

Они ненужные – отброс.

По волосам никто не плачется,

В России хватит тех «волос» -

Кудрей берёзовых, осиновых,

Сосновых пышных шевелюр…

Под корень лес без брызг рубиновых

Валили в моховой велюр.

Ночь-шаманка

Ночь-шаманка раскалила

Лунный бубен до бела,

Тишиною гулко выла,

Духов северных звала.

Так камлала, - стыли жилы,

Все невзгоды собрала,

Всполохами закружила

И  в торосы увела.

Невод в море заводила,

Звёзд морозила улов,

А когда слабела сила,

Грелась в чуме подле снов.

В очаге огонь вздувала

И сушила торбаса,

И ещё ключи ковала

От дверей на небеса.

     Оленуха

Оленуха зажилась без чуру,

Видимо забыли про убой,

Износилась, полиняла шкура,

Стыдно нарты покрывать такой.

Тощие мослы не будут в сладость,

Жилистого мяса – старый дух,

А у оленухи – тайна, радость, -

Принесла приплод, да сразу – двух!

И когда успела? Как всё скрыла?
Всё не в стаде, а обиняком…

Род на старости своей продлила,

И своим вскормила молоком.

Измождённая, едва живая,

Предъявила их и, отошла…

Просто не проснулась, согревая

Запоздалых оленят тела.

              ***         

Она приходила сегодня во сне,

дыша мне в лицо осторожно,

боясь разбудить, и нуждалась во мне,

и часто вздыхала тревожно.

Когда я слегка приоткрыла глаза,

она вопросительно строго

глядела, совсем не мигая.  Слеза

на редких ресницах блестела.

Комолая, старая, бедная мать

Хотела судьбу оленят своих знать.

                               Татьяна Арбузова.

Их нежно мужчины, целуя, ласкали.
Их гладили часто, они отвечали.
В замужестве шили, варили, стирали,
Все чаще мужчины про них забывали.

Детишек и внуков оденут, обуют.
Тяжелые сумки домой принесут.
Они оперируют, ткут и рисуют,
А ночью уставши, под щечку кладут.

Стесняться не нужно старения тела,
Измены физической формы телесной.
Душа молода! Не подвластно ей время.
А женскае руки добры и прелестны.]]> http://zuevskie.ru/blog/2011-04-30-104 Поэзия. TOLYAN-MOREMAN http://zuevskie.ru/blog/2011-04-30-104 Sat, 30 Apr 2011 04:03:05 GMT