Русский борец Григорий Кащеев.

Администрация сайта благодарит А. Кулябина за предоставленную книгу Д. Фетинина о нашем земляке, уроженце деревни Салтыки, Григории Кащееве.


 

 

Русский борец Григорий Кащеев.

В конце XIX — начале XX века все европейские страны захлестнула волна увлечения борьбой, В Париже и Милане, Мюнхене и Вене проводились всемирные чемпионаты. Цирки ломились от публики. По окончании представления сотни поклонников толпились у подъездов, ожидая появления своих кумиров. Портреты чемпионов с бычьими шеями и гипертрофированными бицепсами неделями не сходили со страниц газет и журналов. Хозяева русских цирков выписывали на гастроли прославленных иностранцев. Под сплошной стон публики те демонстрировали свою силу.
А с галерки, раздвигая толпу, спускались русские крючники и мастеровые. Они бросали вызов чемпионам.
Французы и немцы, шведы и турки зачастую оказывались припечатанными к ковру.

Россия родила своих богатырей: Янковского, Бороданова, Романова, Матюшенко, великана Проню. Представитель России Георгий Гёккен-шмидт стал чемпионом мира. Почтовые открытки с его изображением раскупались быстрее, чем портреты модных писателей и артистов.
В эти годы зажглась ослепительная звезда будущего «чемпиона чемпионов», грузчика Ивана Поддубного. Начав свой путь в провинциальном цирке, он стремительно дошел к этому времени до первенства мира, устилая свой путь распластанными на коврах геркулесами и циклопами.
Следом за Поддубным выходили на мировую арену Заикин и Шемякин.
Борьба импонировала русскому народу. В стране нарастал подъем революционного движения. Борьба на аренах цирков напоминала о могучей силе русских: людей.
Народ валом валил на чемпионаты. В эти дни пустовали театры и филармонии. Борцы разъезжались на гастроли по всем городам огромной страны.
Волна увлечения борьбой докатилась и до Вятской губернии, до уездного городка Слободского. В ноябре 1905 года на его улицах появились броские афиши, в. которых сообщалось, что в ближайшие дни в городе начинаются гастроли русского силача Федора Бесова. В афишах расписывалась огромная сила атлета.и подробно рассказывалась программа выступлений. В заключение говорилось, что Бесов вызывает желающих на борьбу, обещая победителю двадцать пять рублей.

Тихая жизнь Слободского нарушилась. В город потекли толпы из слободы Демьянки, с кожевенных заводов Вахрушева, из ближайших деревень. Все хотели посмотреть на знаменитого силача.
Бесов демонстрировал свою силу, поднимая гири или восьмипудовые штанги, устраивал на своих плечах карусель и крутил ухватившихся за доску людей до тех пор, пока они под общий смех присутствующих не падали в разные стороны. Он гнул подковы, медные пятаки, рвал цепи, кулаком вбивал в дерево гвозди, дробил камни. Он рассказывал веселые анекдоты, шутил с публикой. Успех был полный.

Бесов вызывал слобожан на борьбу. Желающих не было. Слобожане вздыхали, жалели, что некому постоять за честь города.
Вдруг кто-то вспомнил о Грише Кащееве.

—  Правда! Вот кто сможет померяться силой с приезжим борцом!

Народ забеспокоился, заговорил, зашумел.
Из уст в уста передавали рассказ о том, как прошедшем летом Гриша Кащеев победил самого сильного в Слободском уезде человека — Пантелея Жуйкова.
Жуйков работал на строительстве железной дороги. Он один носил на своем плече тяжелые бревна, поднимал рельсы. Говорили, что никто не мог его побороть.
Когда в Зуевке появился Гриша Кащеев, любители острых ощущений стали его подзуживать: дескать, силен-то ты силен, а вот с Пантелеем не справишься. Гриша не вытерпел, в воскресенье пошел на соседний участок к Жуйкову. Тот сидел на бревнах, покуривая козью ножку. Рядом пристроился гармонист, наигрывал кадриль. Парни с девушками танцевали на вытоптанной площадке, Гриша поздоровался с Жуйковым, сел рядом, объяснил, зачем пришел.

—  Покажи сначала свою силу, унеси на плече бревно, а тогда и бороться   будем,— усмехнулся   Жуйков.

Выбрал Кащеев по себе бревно, положил на плечо, прошел с ним вдоль деревни и обратно. Узнали рабочие, что Гриша Кащеев с Пантелеем Жуйковым бороться собирается, окружили их, ждут. Вышли оба силача на середину круга и на пальцах стали тянуться.
Пантелей хоть и ниже Гриши, но шире в плечах, да и опытнее — как же, на десять лет старше — за сорок лет перешагнул. Однако, сколько он не сопротивлялся, а Гриша его перетянул.

—  На палках возьмитесь! — закричали собравшиеся.

Принесли палку. Сели Кащеев с Жуйковым на землю, уперлись друг в друга ногами, ухватились за палку. Каждый в свою сторону тянет. Переломилась палка, и соперники опрокинулись на землю. Люди громко смеются, удивляются силе борцов. Нашли крепкий вересовый кол. Схватка возобновилась и скоро кончилась победой Кащеева. Поднялись они на ноги, передохнули и схватились бороться по-настоящему.

Не хочет Жуйков признать себя побежденным, напрягает все свои силы, но Кащеев так схватил его в охапку, что терпеть невозможно. Бросил на землю, навалился на него, словно медведь, и держит.

— Сдаюсь, твоя взяла,— чуть слышно прохрипел Жуйков.

Кащеев встал и поднял с земли побежденного противника.
С тех пор о силе Кащеева стали говорить за пределами Слободского уезда…

Да мало ли каких легенд о Гришиной силе не припоминали в эти минуты в Слободском цирке. Во все и не поверишь.

Один мужичишка из Салтыков, из Косинской волости,— родины Гриши — уверял, что и одна из его сестер обладает такой же силой. Вот поди ж ты — девка, а богатырь. А ведь родители Гриши ничем не отличаются от обычных людей…

Был с Гришей такой случай. Отец его — Илья Кащеев — велел сыну запрячь лошадь и увезти с гумна обмолоченное зерно. А Гриша притащил телегу, сложил в нее мешки и повез. Зерна в мешках было не менее двадцати пудов.
Отец кричит: «Чего делаешь?»
А Гриша ему в ответ: «Пусть лошадка отдохнет».
Увидели Гришу соседи, удивляются. Ребятишки сзади за телегу цепляются, визжат от удовольствия, девчата выскочили на улицу, кричат, чтоб Гриша их прокатил. Парень посадил их на мешки и катит вдоль деревни. А ведь ему тогда было всего пятнадцать лет!..

Разговоры в цирке не умолкают.
А Бесов стоит, ждет.
— Кащеев так Кащеев,— говорит он с усмешкой.— Мне все едино. Подавай его.
Становой исправник — большой любитель борьбы— послал стражников на винный склад за возчиком Кащеевым. Кащеева там не было — обоз со спиртом не пришел. Оказалось, еще не установился санный путь через реку.
Исправник накричал на стражников, раздосадованный ушел домой.
А Гриша Кащеев между тем трясся в широких розвальнях, закутавшись в огромный тулуп, прижавшись к деревянной бочке… Медленно трусят лошади, падает мягкий снежок, не шелохнутся вековые сосны в снежных нарядах. Перед глазами мерно вздрагивающая репица Савраски, заиндевевший круп, суковатая оглобля… Мысли медленны и размеренны, как медленен и размерен шаг лошади…

Жизнь не легка, своего хлеба хватит до рождества, на извозе не разживешься… Думал в Зуевке на строительстве железной дороги подзаработать, да не удалось, пришлось уволиться. А жаль, заработки там были хорошие, тем более, что он: один заменял четверых и даже пятерых рабочих, обслуживающих копер. Знай крути ручку ворота — трос упруго накручивается на вал, подтягивает чугунную болванку. Удар за ударом — свая глубже и глубже входит в землю. Руки наливаются усталостью, ноет спина, но силы у Гриши хватит. Силы не занимать стать. Работать бы да работать, но везде плут на плуте, везде один обман. Подрядчик при расчете обсчитал и его вместе с другими… Сдержаться бы, промолчать, а Гриша не смог.
Взял сорокапудовую болванку от копра да и положил в сани подрядчику, прикрыв ее сеном. Кончил подрядчик расчеты, засунул свои бумаги в карман, застегнулся, домой собирается, торопится. А сани примерзли полозьями, ни с места. Хлещет лошадь,. обозлился, остервенел.

А кругом смеются: «Что, брат, получил?»
«Не спеши, никуда не уедешь,— сказал Гриша. — Рассчитайся сперва с рабочими полностью».

Подрядчик покосился на Гришины плечи — косая сажень, шутки с ним плохи. Попробуй, свяжись — рост у парня — три аршина, вес около десяти пудов, работает за пятерых. Выдал деньги…
Но зато Грише житья не стало, пришлось податься с железной дороги.

Вернулся на винокуренный завод в именье Александрова, в Соколовку. Стал возить в Слободской и Вятку бочки со спиртом… Работы много, а денег нет. А заводчик Александров имеет миллионы. Говорят: живет в Париже да Петербурге… Заводы у него и в Слободском, и в Малмыже, и в Вятке, и в Казани. Да разве запомнишь все города, где люди работают на него…

Григорий Кащеев

Трусит лошаденка за лошаденкой. Лежат возчики, помалкивают. Каждый думает о своем. Вспомнилось Грише, как юношей работал в именьи Соколовка. Отец, тогда пристроил его на склад. Работы было много, трудились по двенадцати-четырнадцати часов в сутки, а кормили людей плохо, деньги платили маленькие. В те времена десятичных весов не было, грузы взвешивались на больших скалочных.
Чтобы взвесить бочку с вином или спиртом, требовалось поставить ее на одну скалку, а на другую скалку поставить гири пудов на двадцать пять, на тридцать. В течение дня принимали и отпускали десятки бочек и взвешивали множество других грузов. Первое время Гриша так уставал, что, едва добравшись до печки, не евши, ложился спать, но никому нежаловался на свою участь. Однако год от году он становился все сильнее и сильнее. Двухпудовые гири стали казаться ему игрушками.

Однажды посмотрел кладовщик, как Гриша Кащеев легко поднимает двухпудовки выше головы одной рукой, по многу раз подряд, и сказал: «А тебе, Гриша, не унести на себе двадцать пять пудов».

«А если унесу, что будет?»

«Пять рублей дам, вот деньги в кармане»,— и кладовщик хлопнул при этих словах рукой по карману.

Связал Гриша веревкой двенадцать двухпудовых гирь и одну пудовую, перекинул веревку через плечо и понес ношу вокруг склада, как условились. Тяжело досталась ноша Грише, требует он с кладовщика деньги, а тот отвечает с улыбкой: «Пошутил я над тобой, нет у меня денег».

Осердился Гриша на кладовщика, снял с его головы шапку, поднял плечом угол склада и положил ее под бревно. После этого на другой участок перевелся.

Через неделю пришел кладовщик к складу: надо грузы отпускать, а взвешивать нечем, гири цепью связаны и высоко на столбе висят. Понял кладовщик, что это Гриша Кащеев над ним подшутил в отместку. Остановилась работа на складе, люди ругаются, время напрасно теряют. Пробовали гири снять вагой и ломом, не вышло. Пришлось столб топором срубить… Досталось кладовщику от управляющего, а рабочие хвалят Гришу: молодец, так и надо им богачам; будут помнить…

 

Трусит лошадка. Тихо вокруг. Продолжает падать снежок. Едет Гриша, думает о людской несправедливости…
Вот и река Вятка. У перевоза народ толпится. Через реку не пускают, оказывается не окреп лед.
Жалко времени терять — время идет, а деньги не идут. А дома отец с матерью, сестра ждут денег.

Осмотрелся Гриша, нашел длинную жердь и положил ее на свои сани. Лошадь выпряг, отдал племяннику Василию караулить. Впрегся в оглобли и с возом через реку направился.
— Не утони, Гриша! — кричат товарищи.
Молчит Кащеев, только быстрее шагает, тащит сани. Лед трещит, гнется, но не ломается.
Перетащил Гриша благополучно свой воз на другой берег и пришел помогать племяннику. Один за другим перебрались и другие возчики.
Только успел Кащеев сдать на завод свой груз и получить расчет, как к нему подходят два стражника.

—  А ну-ка, идем к становому, — говорят.

Сердце упало у Гриши, хоть и не был никогда трусом. Да ведь и то сказать: к самому становому, шутка в деле.

—  За что, братцы? — спрашивает. А сам думает: «Уж не нажаловался ли кто из недоброжелателей? Мало ли кому я насолил в своей жизни»…

—  А это нам неизвестно,— хмуро отвечает один из стражников, теребя ус.— Наше дело маленькое. Нам праказано тебя доставить, мы и выполняем приказание.

Привели Гришу Кащеева в полицию. За конторкой сидит становой исправник, играет витым шнуром от увесистого «Кольта».
Гриша нерешительно переминается с ноги на ногу:
что-то будет?

А исправник осмотрел Кащеева испытующим взглядом и говорит:
—  Хочешь, Гриша, заработать в один вечер двадцать пять рублей?

—  Работа разная бывает,— уклончиво ответил Кащеев, а сам думает: «Ну, ничего, как будто бы пронесло».

Исправник рассказал Кащееву про Бесова и спросил, не согласится ли Гриша бороться с приезжим атлетом.
Подумал Кащеев малость и спросил:

—  Я положу Бесова, он мне заплатит четвертную, а если меня тарарахнет, да руку или ногу сломает, кто и сколько мне платить будет?

—  От себя соберем пять рублей и вознаградим за труды, — великодушно пообещал исправник.

— Ладно, согласен, — сказал Гриша.

Вечером весь Слободской знал, что Григорий Кащеев будет бороться с Бесовым. Каждому хотелось быть свидетелем этого интересного состязания. Зрителей собралось так много, что трудно было пройти. Заняли все проходы и коридоры цирка.
Борьба была объявлена без ограничения времени, то есть до тех пор, пока один другого не положит на лопатки. Для наблюдения за ходом борьбы и соблюдением правил избрали судью.
Высокий и статный Бесов был одет в трико и со своими подкрученными усиками казался красавцем. Он держался уверенно, так как знал, что ему не составит большого труда уложить этого неотесанного великана в несколько минут.

Действительно, Григорий Кащеев нисколько не походил на спортсмена. На нем была домотканная пестрядинная рубаха, синие деревенские порты и лапти с онучами. У него были черные, грубо подрезанные волосы и небольшая бородка, и лишь вес его и рост говорили о его недюжинной силе. Двести восемь сантиметров давали право называть его великаном.
Когда он вышел на арену, зрители наградили его дружными аплодисментами и веселыми возгласами одобрения.
Бесов и Кащеев проверили пояса, надели их и стали лицом к лицу, грудь против груди. Взялись руками за скобки пояса так, что левая рука каждого из них легла сверху правой руки другого. Ноги расставили врозь, выдвинув правую вперед.
Судья объявил условия борьбы.
По условиям надо было положить противника на обе лопатки, отнимать руки от скобок пояса нельзя.

Бесов с первых же минут перешел в наступление. Он производил рывки, силился оторвать Кащеева от земли и свалить на бок. Несколько раз ему удалось сбить Гришу на колено.
Кащеев переступал с ноги на ногу и защищался, как умел.
Бесов хитрил, старался обмануть его, но безрезультатно.

Время шло быстро, борцы начали уставать, тяжело дышали, обливались потом. Но вот Кащеев перешел в наступление. Он крепче уперся ногами в землю, подтянул к себе Бесова и начал отрывать его от земли. Для Бесова наступил критический момент. Он стал вырываться, и от тяжести его тела и рывков скобка пояса оторвалась, и он выскользнул из рук Кащеева.

Судье пришлось объявить перерыв. Оказалось, что дратва, которой были пришиты к поясу скобки, перетерлась. Нашли шорника, чтобы немедленно исправить оба пояса.
Зрители волновались. Возникли споры — кто победит. Все желали победы своему земляку.
После перерыва Бесов пытался вновь взять инициативу в свои руки, но это ему не удалось. Уловив момент, Кащеев поднял Бесова в воздух, несколько раз крутнул его над головой и бросил на спину. Не дав ему опомниться, навалился на него всем телом.

Судья зазвонил в звонок и объявил Кащеева победителем. Под громкие аплодисменты ему вручили обещанную денежную награду.
Смущенный Кащеев рукавом рубахи стирал с лица пот и застенчиво улыбался.

Конечно, Бесову было обидно, но в нем прежде всего заговорил делец, и он понял, что на этом самородке можно заработать деньги.

Он уговорил Кащеева оставить извоз и пойти с ним в цирк.
Перспектива была заманчива, и Кащеев согласился.
Он передал свою лошадь племяннику, снабдив его деньгами на расходы, и отправил домой.

Кащеев с Бесовым отправились в Глазов, затем в Ижевск, Воткинск, Сарапул, Стерлитамак и стали путешествовать по другим захолустным городам матушки России.
В большинстве случаев их принимали и провожали приветливо, но иногда встречали и с недоверием. Вот что писал в журнале «Геркулес» после смерти Кащеева Ф. Ф. Бесов об этом периоде :
«Гриша ходил тогда с громадными волосами и длинной бородой… Приезжаю в глухой-преглухой городишко с Гришей, а там таких людей, как мы, не видали. Кащеев косматый, как зверь, а моя фамилия Бесов… Облика человеческого в нас нет. Порешили, что мы оборотни. Не говоря дурного слова, заарканили нас, вывели из города и говорят: — Ежели не уйдете из нашего города добром, так пеняйте на себя.
Так мы с Гришей и давай бог ноги!!»

Бесов показывал в своем цирке Кащеева, как самого высокого человека. Заставлял его перед зрителями поднимать гири и другие тяжести. Одновременно Бесов познакомил Кащеева с правилами французской борьбы. На своем пути Кащеев и Бесов встретили передвижной цирк, заключили с директором цирка Коромысловым соглашение и вступили в труппу. С этого момента начался блестящий путь талантливого русского борца Григория Кащеева.

Бесов показывал в своем цирке Кащеева, как самого высокого человека. Заставлял его перед зрителями поднимать гири и другие тяжести. Одновременно Бесов познакомил Кащеева с правилами французской борьбы. На своем пути Кащеев и Бесов встретили передвижной цирк, заключили с директором цирка Коромысловым соглашение и вступили в труппу. С этого момента начался блестящий путь талантливого русского борца Григория Кащеева.


В цирке Коромыслова

Цирк Коромыслова принадлежал к числу небольших передвижных цирков, путешествующих со своей труппой по городам северо-восточной части России, Западной Сибири и Казахстана.

Коромыслов был типичным дельцом, в первую очередь интересующимся наживой и только после этого — искусством. Играя на низменных чувствах зрителей, он. культивировал на своей арене и порнографию, и грубость, и пошлость. Артисты его труппы, ставшие из-за несчастного случая инвалидами, не могли и мечтать о какой-либо помощи. Если к этому добавить, что Коромыслов был членом черносотенного «Союза Михаила Архангела», то станет ясен образ человека, в руки которого попал Григорий Кащеев на первых шагах своей цирковой деятельности.
Если бы Коромыслову было выгодно, он дал бы, конечно, Кащееву хорошего тренера и не выпускал бы этого русского самородка на арену до тех пор, пока тот не освоил бы полностью всех премудростей культивируемой тогда «французской» (классической) борьбы. Однако прожженный делец видел, что выпущенный на арену в костюме мужика, не знающий приемов, побеждающий одной своей физической силой Григорий Кащеев и так даст ему большие доходы. Больше того, Коромыслов понимал, что такой неотесанный атлет ближе сердцу своих земляков.

В начале зимы 1906 года Коромыслов заключил с ним контракт. В Вятке появились афиши, оповещающие население, что в цирке борется «крестьянин Косинской волости Гриша Кащеев».
Вятичи, наслышанные о силе Кащеева, валом повалили в цирк, расположенный на Верхнем рынке, против Казанской улицы.
Труппа борцов, участвующих в чемпионате, была небольшая, но сильная. В первую очередь следует назвать знаменитого «короля гирь» Сергея Елисеева, находящегося в этот период в зените своей славы. Елисеев был первым русским атлетом, вышедшим на большую мировую арену — на соревнованиях в Милане в 1899 году он получил звание чемпиона мира по поднятию тяжестей. Уступая в росте и весе многим борцам (он весил 5,5 пуда), он имел великолепно развитые мышцы, прекрасную фигуру и отлично владел техникой борьбы. Любимцем публики был и Григорий Губин — борец тяжелого веса. Участвовали в чемпионате техники борьбы Дунаев и Батуев, а также борцы легкого веса — Овчинников и Семен Ананьин. В эту-то труппу влились и Кащеев с Бесовым.

Появление Кащеева на цирковой арене было встречено вятичами с восторгом. Билеты достать было трудно, продавали контрамарки на запасные места и приставные стулья. Мощная фигура Кащеева в широкой барчатке и огромных валенках приковывала взгляды поклонников. Они ходили за ним толпами. Каждый вечер приносил Кащееву победу. По очереди он укладывал одного борца за другим.
Борьба Кащеева с Губиным проводилась на приз в 100 рублей, с Бесовым на 50 рублей, с Елисеевым на 25 рублей.
С Губиным Кащеев боролся с перерывами больше часа. Опытный борец ускользал от захватов могучих рук Кащеева и нередко сам ловкими приемами бросал его на ковер. Зрители, затаив дыхание, следили за этой борьбой, и когда Кащеев подмял под себя Губина и спиной прижал к ковру, раздались такие рукоплескания и крики, что их было слышно в городе.
После победы над Губиным вятичи устроили добровольный сбор денег. С шапкой Кащеева ходили по рядам цирка, и в нее охотно опускали рубли, полтинники, четвертаки, а некоторые не скупились и на кредитки.

Коромыслов, узнав, что сестра Кащеева Ирина обладает могучим ростом и большой силой, вздумал на этом спекульнуть. Не поставив в известность Кащеева, он послал телеграмму в Салтыки и потребовал немедленного приезда Ирины.

Сейчас нам кажется неправдоподобным, чтобы интеллигентный человек, каким считал себя директор цирка, мог пригласить в чемпионат борьбы женщину. А тогда женщины-силачки зачастую выступали с мужскими номерами. Более того, они вызывали на борьбу любого мужчину, находящегося в цирке. Так предприимчивые дельцы ради денег растлевали вкусы, зрителей.
Короче говоря, Ирина Кащеева незамедлила с приездом в Вятку. Спасло ее только то, что она явилась за кулисы к брату. Удивленный внезапным приездом сестры Гриша спросил, зачем она приехала.
— Вызвали телеграммой, предлагают деньги большие,—объяснила Ирина и показала телеграфный бланк за подписью Коромыслова.
Кащеев сильно обозлился на своего хозяина и, жалея свою сестру, сказал:
— Немедленно езжай обратно, вот деньги на дорогу, а здесь тебе не место. Понимаешь, не место?! Это дело не бабье.
Ирина выполнила приказание брата и вернулась в Салтыки.
Рассерженный Кащеев расторгнул договор с Коромысловым и отказался от дальнейшей борьбы в его цирке.

При содействии местного купца Козьмы Лаптева, одного из ярых поклонников борьбы, Гриша Кащеев перебрался в Казань. Ему повезло — в Казани он попал в чемпионат выдающегося русского борца Ивана Заикина, который стал его другом и учителем и сыграл большую роль в его спортивной карьере.
После борьбы в Вятке, Кащеева узнала спортивная общественность России, и он приобрел громкое имя борца-великана.


продолжение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Запросов 53, за 0,871 секунды.